Доктор Джузеппе Стефанелли: «Танцующий с волками»

Иллюстрация к теме статьи.

Его практически невозможно не полюбить. Он очень человечный, глубокий и многогранный. Стиль работы итальянского профессора Стефанелли уникален. В своей работе он применяет не только ортодонтические знания, но и познания в области постурологии, хиропрактики, остеопатии, акупунктуры, гомеопатии, функциональной медицины и других холистических дисциплин, что позволяет ему сосредоточиться не на патологии, а на пациенте. Обо всём этом, а также своей жизненной философии и увлечениях профессор Стефанелли расскажет в эксклюзивном интервью, проведённом специально для наших читателей.

— Доктор Стефанелли, много лет назад ваш коллега, который усердно посещал ваши курсы, предложил вам посвящать больше времени распространению того, чем вы занимаетесь, писать книги, преподавать в университетах, иначе вы можете навсегда остаться «тем, кто танцует с волками». Насколько я поняла, речь шла о главном герое фильма «Танцы с волками». Каково вам в этой роли?

В своей области я был пионером, и около 30 лет назад это, конечно, было нелегко. Меня обвиняли в колдовстве и шаманизме, но в конце концов сегодня многие говорят о системной ортогнатодонтии, то есть об оценке ротовой полости и окклюзии в связи с общей постурой. Поэтому теперь я уже не танцую с волками один: нас много, и становится всё больше.

— По секрету мне удалось узнать, что в одном из итальянских министерств один человек никак не мог понять, чем вы занимаетесь: хирургией, ортодонтией или чем-то ещё. Тогда вы со своим неповторимым темпераментом даже назвали его кретином. Как часто вам доводилось сталкиваться с таким непониманием со стороны официальных учреждений?

Очень часто. Я врач-хирург, ортогнатодонт и гнатолог, занимаюсь окклюзионно-постуральными связями. К сожалению, мне нередко приходится сталкиваться со старыми догмами академической ортодонтии.

— Ваша карьера началась с изучения хирургии в Миланском государственном университете, который вы окончили в 1978 году. Что подтолкнуло вас тогда к выбору этой специализации? Вы из семьи врачей?

На самом деле первым моим стремлением было стать торакальным хирургом, но в то время я уже был женат и у меня была дочь. Мне пришлось выбирать между пятью годами специализации в хирургии и тем, чтобы сразу начать работать и зарабатывать на хлеб, а профессия стоматолога была более прибыльной. В моей семье никто не был врачом: они производили хорошее вино и не поддерживали меня на моём пути.

— В одном из интервью вы говорили, что ваше восприятие жизни изменилось после встречи с великим Гарольдом Гелбом. Не могли бы вы подробнее рассказать об этой встрече? Что вас тогда так поразило?

Я познакомился с Гарольдом Гелбом в 1984 году, и меня очень поразило, что он проверял гнатологические пластины с помощью прикладной кинезиологии. На самом деле я подумал: «Я НИКОГДА НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ, КАК ЭТОТ СУМАСШЕДШИЙ», — но вместо этого вскоре поступил в AIKA (Итальянскую академию прикладной кинезиологии), и оттуда началось моё приключение.

— Итак, получив степень магистра, вы остались там преподавателем, а затем почти на восемь лет заняли должность заместителя руководителя — начиная с 1998 года и до закрытия Академии. По какой причине её закрыли?

В то время поступали жалобы на постуральные повреждения вследствие стоматологических повреждений, которые не покрывали страховые компании. Кроме того, хиропрактики не могли практиковать без надзора медицинского директора. Это было неудобно, и нас вызвали в Орден врачей в Риме, где мы проводили курсы и конференции. Когда они поняли, что такие повреждения могут возникать, они потребовали закрытия AIKA. К сожалению, Академия закрыла свои двери, потому что её сочли «неудобной» для влиятельных сил медицины и стоматологии того времени.

— В тот период вы встретили Жана Пьера Меерсмана, и с тех пор вы остались друзьями. Что дало вам это сотрудничество?

Большой вклад в мои знания о хиропрактике и остеопатии. Мы дружим 30 лет, и я очень его уважаю. Это было основополагающим для моего личностного роста; и сегодня мы направляем пациентов друг к другу именно потому, что говорим на одном профессиональном языке.

— Расскажите немного о ваших отношениях с Американским ортодонтическим обществом.

У меня нет контактов с Американским ортодонтическим обществом, в том числе потому, что в Америке практикуют очень плохую ортодонтию, основанную на сугубо эстетических концепциях, противоположных принципам моей работы. В 2007 году я выступал с докладом в Bioresearch в Милуоки, а затем в Университете Тафтса в Бостоне в 2010 году, где у меня похитили информационный материал. С тех пор я прекратил отношения с Америкой.

— Когда состоялась ваша первая встреча с Джоном Мью?

В Риме, на конгрессе Общества миофункциональной терапии. Могу сказать, что он великий человек, с которым я разделяю многие ортодонтические концепции.

— Поскольку вы работаете именно с системой ALF, я не могу не спросить о Дэрике Нордстроме. Вы знакомы? Как вы начали работать с аппаратом ALF?

Мы никогда не знакомились лично — только через профессиональные курсы Джеймса Строхольма, которые я посещал в Бирмингеме. Именно там я освоил метод ALF, влюбился в него и с тех пор постоянно его практикую. Система ALF прежде всего занимается мобилизацией костей черепа, а уже затем зубов, и краниальная схема, или энграмма, получает абсолютный приоритет. В частности, умело воздействуя на аппарат, мы можем в первую очередь изменять и мобилизировать премаксиллу и нёбные швы, которые выражают состояние основания черепа, изменяя тем самым и его.

— Я прочитала много отзывов ваших коллег, посещавших ваши курсы. Они чувствовали себя потерянными и не могли найти выход из помещения, потому что услышанное «взорвало им мозг»: вы рассказываете об окклюзии в общем контексте всего организма, подробно затрагивая иммунную систему и нейроны… Что вы скажете?

Это очень трудно и сложно. Многие возвращаются на курсы снова, потому что иногда университетской подготовки недостаточно: нужно идти изучать неврологию, иммунологию и так далее. Для классического стоматолога это порой означает снова взять в руки медицинские книги: необходимо немного изучить скелетную и мышечную анатомию, но также и неврологию.

— Традиционные стоматологи редко осматривают шею пациента. Вы же проводите целый ряд необычных исследований, например о связи окклюзии с проблемой протрузии первого шейного диска, аномалией Киммерли, аномалией Киари, компрессией поясничной артерии, и даже впервые в мире зафиксировали случай её декомпрессии после краниодонтического лечения. Несмотря на все результаты, полученные в качестве «бонуса» к назначенному лечению, вы не получаете за это никакого дополнительного денежного вознаграждения. Не было бы тогда проще устанавливать брекеты за значительно более высокую цену? Или страсть к вашей работе действительно настолько велика? Не возникает ли у вас желания всё бросить? Не слишком ли это тяжёлое бремя?

Моя работа приносит удовлетворение: каждый пациент индивидуален и выражает свою признательность. Настоящее ортодонтическое лечение должно учитывать всё, в том числе постуру. Возможно, именно сторонникам классического подхода следовало бы снизить цену своей терапии. Несколько раз я чувствовал желание всё бросить, но никогда не по этим причинам. В любом случае я никогда не вернулся бы к работе обычного стоматолога, потому что это означало бы игнорировать знания.

— Многие молодые специалисты разочаровываются в краниодонтии и не выдерживают напряжения: лечение длительное, прогноз сделать невозможно, пациент часто не понимает предпринимаемых шагов, а учёба требует много времени. Как вы считаете, что нужно, чтобы стать хорошим краниодонтом?

Много учиться, иметь терпение и желание учиться, подвергать себя сомнению и проявлять любопытство, чтобы находить объяснения тому, чему нас учат.

— Тема, которую большинство краниодонтов обсуждают неохотно: ощущения пациента, проходящего лечение системой ALF. В одной из ваших статей вы писали, что окклюзию нужно рассматривать также в контексте биохимии и психики. Не секрет, что во время лечения сложных случаев дисфункции височно-нижнечелюстного сустава многие пациенты жалуются на психические изменения. Не могли бы вы прокомментировать этот «неудобный для обсуждения аспект»?

Психологический аспект столь же важен, но не имеет значения для самого лечения. Иногда у пациента развивается настоящий психоз из-за неудачного лечения, различных попыток у разных специалистов или неподходящего лечения, которые заставляют пациента сосредоточиться на своих симптомах. К этим пациентам нужно проявлять больше эмпатии, но лечение для них такое же.

— Расскажите о самом сложном случае в вашей практике.

Самый сложный случай — не мой клинический случай. Это девочка, за которой наблюдали по фотографиям с 6 до 20 лет. У неё был простой обратный прикус на уровне первых постоянных моляров, который, согласно обычной клинической практике, почти никогда не создаёт проблем для развития окклюзии и в любом случае поддаётся лечению простым стандартным ALF. Однако эта девушка прошла через быстрое расширение нёба, удаление 4 премоляров и в конце концов комбинированную операцию на верхней и нижней челюстях, а также пластику носовой перегородки. В 20 лет, когда она пришла ко мне со своей прежней медицинской документацией, у неё была двусторонняя дисфункция височно-нижнечелюстных суставов и она не дышала носом. Это первый случай, который я представляю своим ученикам, чтобы показать им, чего никогда нельзя делать в ортодонтии. Что касается остальных моих сложных случаев, с помощью техники ALF и техники MEAW Садао Сато мы помогли множеству пациентов избежать ортогнатической хирургии.

— Ваша клиника отличается домашним уютом. Кто позаботился о создании этой обстановки? Когда в вашем кабинете появилась его «хозяйка»: рыжеволосая женщина-львица, администратор Елена?

Мы всегда старались создать семейную, тёплую обстановку, которая не напоминала бы клиники-супермаркеты различных коммерческих объединений. Здесь занимаются медициной и стоматологией, и благополучие пациента стоит на первом месте. Что касается моего секретаря Елены, она со мной уже 29 лет и является опорой нашей практики: она с достоинством, элегантностью и эмпатией поддерживает отношения со всеми пациентами, а также помогает в работе и управляет практикой.

— На форумах пишут, что вы очень строгий, но человечный. Одна женщина даже посвятила вам стихотворение после проведённого лечения. Вот её формулировка: «Доктор, я больше не хочу вас видеть! На этой кушетке я была не одна!» Насколько для вас важны чувство юмора во время лечения и эмоциональный контакт между врачом и пациентом?

Очень важны, потому что необходимо установить спокойные, эмпатичные отношения со всеми пациентами. В моём кабинете, помимо хорошей фоновой музыки, на экранах показывают животных и пейзажи — всё то, что я люблю и что помогает моим пациентам чувствовать себя хорошо.

— Я заметила ещё одного члена вашей команды, очень похожего на Йорика из «Гамлета»: он не только внимательно наблюдает за всеми посетителями вашей клиники, но и помогает во время ваших курсов. Как его на самом деле зовут?

Его зовут Вилли. Он всегда находился в моём кабинете вместе с другими костями, черепами и позвоночными столбами — часть моей университетской и последипломной учёбы. С годами мы стали наряжать Вилли на Рождество или Хэллоуин, а иногда кладём ему руку на голову, словно он устал и отчаялся от слишком большого количества работы. Это немного чёрный юмор, но он очень нравится и пациентам: они фотографируют его и делают с ним селфи. Это ещё и способ смягчить серьёзность, которая должна быть в медицинской практике.

— Кто ещё входит в вашу команду, оставаясь невидимым для пациентов? Спрашиваю потому, что изобретённый вами аппарат, сочетающий ортодонтию и гнатологию, называется STEVI — от ваших фамилий: Stefanelli–Viglioli.

Мой техник Массимо Вильиоли не только прекрасный техник, но и мой друг уже 25 лет. Вместе с ним я создал, помимо всех ортодонтических аппаратов, также STEVI — вариант системы ALF, который я изобрёл, а Массимо изготовил. Мы очень гордимся совместной работой за эти годы; Массимо также участвует в моих курсах, выступая с докладами по технической части. Хороший техник — основополагающая часть нашей тайной команды.

— До недавнего времени вы преподавали в Университете Генуи. Какой курс вы вели?

Это магистерская программа по постурологии и клинической ортогнатодонтии: полноценная программа со многими коллегами из других дисциплин — ортоптистами, логопедами и так далее. Всё рассматривается с точки зрения функции и связи с постурой. Программа была успешной, но теперь из-за недостаточной рекламы приостановлена; посмотрим, что будет в ближайшие годы.

— Вы опубликовали пять книг, две из них в соавторстве, а книга «Craniodonzia: Il sistema ALF» сейчас не имеет аналогов в мире: она описывает процесс подготовки системы для отдельных случаев краниальных деформаций и эффективность такого лечения с головы до ног. Сколько времени вам потребовалось, чтобы собрать материалы для этой книги?

Я написал «Систему ALF» за год, но в ней собраны также практические знания за всю мою рабочую жизнь. Я написал книги, чтобы дать ориентиры своим коллегам, нечто, на что можно опираться в области ортокраниодонтии. И после двух книг по теории «Система ALF» — это практика, применимая в собственном кабинете.

— Каждой главе этой книги предшествует философская мысль. Какая из них ваша любимая?

Думаю, это не очень философская мысль, но мой общий жизненный принцип, который я применяю прежде всего в своей профессии, — «не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы сделали тебе». Он прост, но очень ценен: я обучаю и лечу своих пациентов аппаратами и методами, которые применил бы к своим детям и к себе. Иногда врачу легко отстраниться от человеческой стороны, потому что это упрощает его работу. Но поскольку я и сам был пациентом, мне удаётся более человечно и чутко обращаться с пациентом в моём кресле.

— Ваш сын Альберто работает с вами, помогает во время конференций и курсов. Вы разделяете страсть к пению и гитаре и даже вместе выступали на сцене. Правильно ли я поняла, что он для вас не только сын, но и соратник, и друг?

С тех пор как мой сын окончил университет, он с головой погрузился в мир, который я построил. Думаю, страсть к музыке и моторам, преданность семье как внутри, так и за пределами нашей практики — это то, чему я невольно его научил. Я счастлив, что именно он продолжает то, что я начал много лет назад, с той же преданностью и любопытством, которые были у меня.

— Гитара, любовь к поездкам на байке: что ещё интересного о вашей жизни должны узнать читатели этого интервью?

В моей жизни было много увлечений, но, думаю, любовь к музыке была самым важным. В конце концов, часть моей учёбы я оплатил благодаря плохо оплачиваемым выступлениям по вечерам в 70-е годы. У меня была группа, в которой я играл на гитаре, и я никогда не переставал на ней играть. На некоторых последних концертах я даже надевал футболку с надписью «Я гитарист по профессии и стоматолог по увлечению». Думаю, это даёт представление о том, как сильно я любил играть и любил музыку.

— Вы сделали свой профессиональный выбор тринадцать лет назад. Если бы вы могли вернуться в прошлое, захотели бы вы что-нибудь изменить?

Нет, я бы ничего не менял. В профессиональной сфере, думаю, я сделал все правильные выборы. Мои пациенты довольны и благодарны, и, думаю, это лучший отклик, чтобы понять, хорошо ли ты поработал. Как тебе хорошо известно, в мою практику приезжают пациенты со всей Италии, а некоторые и из Европы, обычно после долгих медицинских странствий по разным специалистам. Когда нам удаётся остановить это бесконечное странствие, все мои сотрудники счастливы и знают, что хорошо поработали.

— Доктор Стефанелли, благодарю вас за это интервью. В заключение хочу попросить вас дать напутствие молодым краниодонтам, стоматологам, остеопатам, постурологам, ортопедам и другим специалистам.

Спасибо тебе. Совет, который я хотел бы дать своим коллегам и специалистам любой отрасли, — не прекращать учиться, быть любопытными и всегда задавать вопросы. Не связывайте себя с единственной философией лишь потому, что её навязывают университеты или рынок. Ответы там есть: достаточно искать и иметь желание и решимость не пугаться трудностей или того, что считается невозможным.

Веб-сайт http://www.osstefanelli.com, страница Facebook.
Английская версия интервью
Русская версия интервью
____________________